Кем возвращаются в Россию добровольцы с Донбасса

Кем возвращаются в Россию добровольцы из Донбасса

Кем возвращаются в Россию добровольцы с Донбасса

Снайпер-журналист

Вечер. Звонок с неизвестного номера: «Саша, привет! Это Деки. Как дела? Дашь мне интервью о военной журналистике?» Я пытаюсь соединить услышанное в логическую цепочку. Деки — позывной легендарного сербского добровольца Деяна из Донбасса.

Последний раз мы виделись «на нулях» (нейтральная зона между армиями ДНР и Украины) в прошлом году. Со своей «Дончанкой» (мощная винтовка местного производства) он усмирял повадившихся шуметь по ночам «правосеков» (организация «Правый сектор» запрещена в РФ — ред.). Пары хлестких выстрелов из этого оружия хватало, чтобы на той стороне воцарилась тишина — дурных нема.

Деян Берич стал не только «самым полезным» снайпером в Донбассе. Скромный, обаятельный, отзывчивый парень полюбился местным жителям. Да и среди журналистов он был популярным, никогда в разговоре не отказывал. И тут вдруг «дашь интервью?». «Интересно, — думаю, — у бывших ополченцев мирная жизнь складывается».

— Пуля одна, а слово сразу на тысячи людей влияет. — Деки встречает меня в небольшой студии интернет-проекта PolitRussia. — Но я за это деньги не беру. Мы с друзьями, тоже из добровольцев, работаем на стройке.

В Донбасс Деян поехал из идеологических соображений:

— Это долг русским. У нас во время войны в Югославии добровольцев из России было очень много. Вот они и позвали вернуть должок.

— Получается, вернул?

— Здоровье уже не позволяет дальше воевать — столько ранений. Одна пуля прошла через живот, одна через грудь, на Саур-Могиле семь пуль попало в бронежилет, ребра потрескались.

Тогда меня с колонной раненых украинцы в плен захватили. Потом мои сослуживцы выкупили меня. Проблема в том, что я никогда не долечивался до конца. Начал просто падать в обморок. Пришлось уезжать лечиться.

Сейчас постоянно на обезболивающих.

— Трудно адаптироваться в мирной жизни?

— Нет. Я на войне не жил войной. И бойцам советовал: закончил смену, приехал с передовой домой, оставь войну за порогом. Хорошо, если есть семья. У меня не было, но я приезжал в детдом. Помогал чем мог.

Там 20 детей, у меня там три крестника… Я никогда не получал от войны адреналина. У меня на рыбалке, когда клюет, руки трясутся — вот это адреналин.

А если ты его получаешь от войны, на гражданку уйти не сможешь.

Вернулся в другую страну

По самым скромным прикидкам, через войну в ЛДНР прошло около 50 тысяч россиян. И на родине они растворились. Многие из тех, кто, как говорит Деян Берич, жил войной, пошли в частные военные компании. Там еще и платят неплохо. А кто-то возвращался в новую реальность.

— Я уходил в Славянск из Крыма, где у меня строительный бизнес был. Вернулся, а законы уже другие, юридическая база, бюрократия… Сложно начинать заново, — признается Виктор Аносов с позывным Нос.

Он, пожалуй, последний живой из первых командиров ополчения Донбасса. Начал с командира взвода и возглавил в итоге комендантский полк. Но решил вернуться домой. Повлияли и попытки покушения и похищения спецслужбами Украины. И жена, и дочь, которая за время войны успела выйти замуж.

По возвращении домой Донбасс не отпускает Виктора Аносова… ok.ru

— Мне грех жаловаться. Вернулся на должность заместителя командира полка самообороны Крыма. В этом полку те, кто в 2014 году встал на защиту полуострова. Есть и ребята, воевавшие в Донбассе. Занимаемся охраной госсобственности, патрулированием.

— Донбасс часто вспоминается?

— Ну конечно. Снится часто. Нет, чтобы жену за горло хватать, этого не бывает. Но сны такие, что хоть фильмы снимай — готовые сценарии. Все-таки пережил многое, и друзья на руках умирали…

Поствоенный синдром

Основной поток возвращающихся из Донбасса в Россию добровольцев пришелся на 2015 — 2016 годы. С окончанием активных боев большинство ополченцев посчитали свою миссию выполненной.

Правоохранители по аналогии с ветеранами войн в Афганистане и Чечнеждали всплеска преступности с вернувшимися из Донбасса. Однако криминальной эпидемии не произошло. Самая популярная статья, по которой попадались бывшие ополченцы, это незаконный оборот оружия. Кое-кто не удержался от соблазна привезти домой боевой «сувенир». Но в общей массе их немного.

— Есть серьезная проблема в психологии.

Большинство добровольцев уезжали в Донбасс на патриотическом подъеме после Крыма: Россия встает с колен, сейчас мы всем покажем! И многие, конечно, ощущали себя частью организма, который творит настоящую историю, — говорит мне еще один знакомый, бывший ополченец, ныне начальник службы безопасности крупной компании. — Но вернувшись, они снова становятся никем с целым набором бытовых проблем, от которых отвыкли. И окружающим на эти их проблемы плевать. Да и государство от них самоустранилось. Хотя это ведь настоящие патриоты. И с хорошим боевым опытом. Я-то кого знаю и кому доверяю, к себе возьму. В основном люди и устраиваются через знакомых — в охрану или на стройку. Но, столкнувшись с общим безразличием, бюрократией, нежеланием связываться с «отбитым на голову наемником», кто-то спивается, а кто-то возвращается обратно — на войну.

Три года назад в России появился Союз добровольцев Донбасса, призванный помогать бывшим ополченцам. Но из-за скромных ресурсов помочь всем он, конечно, не может.

Но уже организовал лечение для 3,5 тысячи раненых, оказал различную помощь 400 семьям погибших… Каждый месяц Союз добровольцев направляет к психологам по 20 — 30 человек, испытывающих посттравматический синдром.

Но, пожалуй, самая важная помощь — юридическая.

— Многие ополченцы — граждане Украины. Они выехали в Россию, вывезли сюда свои семьи, чтобы их не преследовали. И у многих проблемы с миграционными службами. Есть случаи, когда добровольцев пытаются выдать Украине, где им грозит тюрьма, — говорит мне замруководителя аппарата Союза добровольцев Мария Коледа. — Мы смогли предотвратить около 600 попыток такой депортации бывших ополченцев.

…Воспоминания и яркие сны не дают забыть самые тяжелые дни войны. ok.ru

Ветераны без статуса

— Первая и главная проблема добровольцев-«иностранцев» в России — это семь кругов бюрократического ада для легализации на территории РФ и официальное получение работы, — соглашается бывший ополченец Александр Жучковский.

— Вторая проблема — в России очереди из самих российских граждан на прилично оплачиваемые вакансии. И выходцы из Донбасса тут уже не дорогие гости, а конкуренты.

Шанс достойно трудоустроиться есть либо у каких-то уникальных специалистов, либо у раскрученных, знаменитых ополченцев, которых рады принять работодатели, неравнодушные к судьбе Донбасса.

— Куда же идут остальные?

— Вынуждены соглашаться на неквалифицированный труд. Типичная история одного моего сослуживца, воевавшего в Славянске снайпером. Он родом из оккупированного Старобельска.

Живет в Москве с супругой и ребенком, зарабатывает в месяц 50 тысяч рублей на частном ремонте квартир, из них половину тратит на съем однушки на окраине, оставшихся 25 тысяч еле хватает на жизнь. При этом он сам прекрасный телеоператор с большим стажем.

Но кому он нужен на московском ТВ? И таких людей сотни. Не просто беженцев, а героев войны, отстоявших независимость Донбасса. Они справедливо рассчитывают на помощь государства и годами ждут хоть каких-то изменений.

Такими изменениями, во-первых, должно стать облегчение для них режима проживания в РФ и получения российского гражданства. А во-вторых, получение статуса ветеранов боевых действий с полагающимися льготами.

ПО СУЩЕСТВУ

Что такое донбасское братство?

Александр БОРОДАЙ, председатель Союза добровольцев Донбасса:

— Ему от 30 до 50 лет. Еще до Донбасса был за плечами опыт военной службы или даже боевых действий — от Афганистана до Южной Осетии. Возможно, бывший сотрудник силовых структур. В самых общих чертах таков среднестатистический портрет российского добровольца, прошедшего через Донбасс (не путать с ополченцем — выходцем из Донбасса, защищавшим буквально родную хату).

Взглядов добровольцы самых разных: красные, белые, нацболы, ультраправые. Но обязательно патриоты России. География расселения причудливая. Чаще всего это москвич или питерец, что неудивительно. Далее крымчане — тоже понять можно.

А вот следующий — Дальний Восток. Оказалось, зов крови. Еще в столыпинские времена многих жителей Слобожанщины (историческая область на стыке России и Украины. — Ред.) переселяли к Тихому океану. У многих украинские фамилии.

Родную землю они помнят.

Многие сравнивают «донбассцев» с «чеченцами» и «афганцами». Но есть важное отличие. Ехать в Афган и Чечню людям дало указание государство. В Донбасс все ехали сами. Донбасское братство — это, простите за пафос, квинтэссенция русской пассионарности. Я бы сказал, что это общность, с которой надо считаться.

Уже сегодня в регионах есть целые организации, созданные целиком из добровольцев Донбасса. Спасательные отряды, например. Или частные охранные агентства. Люди, не один месяц сидевшие в соседних окопах, на гражданке продолжают поддерживать и тянуть друг друга. Это абсолютно нормально.

Любая война меняет людей. Из Донбасса люди возвращаются в Россию определившимися патриотами своей земли. Никто из них на войне не разбогател. Но, несмотря на все свои проблемы (особенно в бедной провинции), немногие из них растворятся без следа.

Записал Алексей ИВАНОВ.

ДРУГОЕ МНЕНИЕ

Захар ПРИЛЕПИН, бывший замкомбата спецназа армии ДНР:

За взрослыми мужиками не надо присматривать

— Идти на войну добровольцем и полагать, что потом государство должно тебе что-то обеспечивать, странновато. Мы же понимаем, что живем в эгоистическом мире, где человек человеку волк. И то же самое в любой другой сфере.

Только что выступал перед студентами ВГИКа, знаю ситуацию в Литературном институте, да любой вуз возьмите — 70 — 80% выпускников не могут устроиться по профессии. И государство им тоже ничего не обеспечивает. Дай бог, чтобы оно присматривало за пенсионерами, инвалидами и сиротами.

А за взрослыми мужиками государство присматривать не должно.

По личным наблюдениям за ребятами из моего батальона, я никаких поломанных судеб не вижу, спившимися их на улице, как в фильмах про Гражданскую войну, не встречаю… Кто был хорошим бойцом, устойчивым, крепким, боевитым, он и в жизни нормально устраивается. А кто служил через пень-колоду, то и на гражданке от него ожидать особо нечего.

С другой стороны, человек, вернувшийся с войны, от некой несправедливости социального устройства начинает все вокруг крушить и ломать. Особенно когда основой его поступков были идеалистические убеждения, а тут он на каждом шагу встречается с мелкотравчатым скотством…

И все-таки людям, которые прошли стремительную крымскую историю, более долгую донбасскую и стали для огромного количества россиян примером настоящего мужского поведения, можно было бы давать соответствующий статус. Почему бы депутатам об этом не подумать?

Источник

Источник: https://kulikovets.ru/2018/09/08/kem-vozvrashhayutsya-v-rossiyu-dobrovolcy-iz-donbassa/

Сдали руских добровольцев на Донбассе? Доверяй, но проверяй!

Кем возвращаются в Россию добровольцы с Донбасса

Эту статью я решил написать после прочтения публикаций в ряде источников, в которых уважаемый мною и многими депутат Госдумы РФ Сергей Шаргунов обсуждает тему депортации Евгения Щербака и других ополченцев.

Сергей Александрович никогда не остается безучастным, когда речь идёт о судьбах людей. И мне лично он помогал, когда в моей жизни была сложная ситуация.

Сразу хотел бы сказать, что я лично занимался вопросом Евгения Щербака и пытался призвать на помощь Сергея Шаргунова.

К сожалению, мои сообщения, написанные ему в социальной сети еще 15 марта 2020 года, так и остаются не прочитанными до сих пор.

Я, конечно, прекрасно понимаю, что на его странице сидят админы, а не он лично, но тогда вопрос к ним: почему Сергею Александровичу не доложили и даже не прочитали мои сообщения?! После приезда ко мне 13 марта Бенеса Айо, с которым мы вместе неоднократно ездили к Жене Щербаку в ЦВСИГ, где по моей инициативе (я заполнял представление и наградной лист, который передал руководителю РКРП по Челябинской области Вадиму Алябьеву) Евгений Щербак был награждён медалью «За оборону Луганска».

Бенес убедил меня, что передаст Сергею Шаргунову, чтобы тот со мной связался. Обратной связи нет до сих пор. А жаль, потому что я этим и остальными делами занимался плотно и владею полной информацией по каждому из ребят.

Даже 8 апреля, когда Щербака увозили в Казахстан во второй раз, я не смог дозвониться ни Бенесу, ни кому-либо другому, например к помощнику Сергея Михайловича Миронова, который тоже участвовал в моей судьбе и до сих пор продолжает мне всячески помогать в решении многих вопросов, в силу того что в Челябинске 9:00, а в Москве 7:00.

Дозвониться я смог лишь Марии Коледе, совместно с которой от МОО «Союз Добровольцев Донбасса» я и занимаюсь сейчас деятельностью по оказанию помощи добровольцам, которым грозит депортация, а также Евгению Щербатову, который давно помогает мне совершенно бесплатно как адвокат. Времени на решение вопроса было два часа, действовать нужно было оперативно — я позвонил в управление федеральной службы судебных приставов по Челябинской области и попросил адвоката продублировать мой звонок.

После нескольких переключений по внутренней связи управления оказалось, что решение этого вопроса под силу только главному судебному приставу Челябинской области Юлии Третьяковой. Машина по её звонку повернула назад и повезла Щербака обратно в ЦВСИГ.

На следующий день я лично отвёз в областное управление ФССП уведомление, составленное адвокатом, и жалобу, которую адвокат написал ещё раньше, и 7 апреля она уже была на столе начальника главного управления по вопросам миграции МВД России Ольги Казаковой — замечательного человека и профессионала, с которой я ранее имел честь познакомиться лично.

На мою просьбу в попробовать дозвониться Шаргунову Бенес написал, что его телефон отключен, и написал в Москве статью, которая, по его мнению, каким-то чудесным образом должна была остановить автомобиль, двигавшийся из Челябинска в сторону границы с Казахстаном. После этого, к сожалению, в субботу Женю всё-таки депортировали. Так как был выходной день, дозвониться, конечно, было не к кому. Бенес написал мне, чтобы я остановил машину с конвоем, но каким образом я должен был это сделать, мне непонятно.

За два дня до этого я попросил Бенеса передать Сергею Шаргунову, что есть реальна угроза депортации Щербака, и напомнил, что на мои сообщения по ребятам ответа так и нет, несмотря на то, что уже прошёл почти месяц. Заниматься помощью ребятам я начал сразу после того, как решился мой вопрос с гражданством.

Вначале как помощник у Андрея Седлова (с ним я сотрудничаю, общаюсь и дружу до сих пор), а теперь уже как представитель МОО СДД.

Сейчас я гражданин России и веду активную общественную деятельность по многим направлениям как в плане военно-патриотического воспитания молодёжи, так и в плане помощи социальной адаптации добровольцам, которые прошли через горнило войны.

Ситуации, конечно, бывают разные, так как даже две одинаковые судьбы найти непросто. У Евгения Щербака она была крайне сложной и неоднозначной. Я не буду в этой статье вдаваться в подробности и раскрывать все тайны этого дела, но хотел бы указать на несоответствия с реальностью в интервью Сергея Александровича Шаргунова.

Евгений Щербак не подхватил туберкулёз в ЦВСИГ, как утверждается депутатом, у него была и есть туберкулема, для развития которой нужно от года до трёх лет.

Именно из-за этой болезни Евгений и приехал в город Бакал Челябинской области, где впоследствии был задержан сотрудниками полиции, за что и при каких обстоятельствах, думаю, Сергею Александровичу тоже неизвестно.

Но могу сказать лишь то, что на момент задержания у Щербака был не оплачен питерский штраф за нарушение миграционного законодательства РФ и не обжалованное им постановление Выборского районного суда г. Санкт-Петербурга от 22.03.

2019, в котором согласно показаниям самого Евгения «он нарушил порядок выезда иностранных граждан из РФ, так как у него не было денег на билет, но сейчас он такими средствами располагает и готов самостоятельно покинуть Россию». То есть к самостоятельному контролируемому выдворению за пределы РФ.

Источник: https://zen.yandex.ru/media/lendobrovolec/sdali-ruskih-dobrovolcev-na-donbasse-doveriai-no-proveriai-5e9e0c306c0a0274c76e90ac

Как добровольцы повлияли на ход войны в Донбассе

Кем возвращаются в Россию добровольцы с Донбасса

В эти дни исполняется пять лет со дня появления в прессе понятия «российский доброволец на Донбассе» — тех самых людей, которых украинская пропаганда называет «оккупантами» и «наемниками». Иначе говоря, россиян, приехавших на Донбасс воевать. Кто были эти люди на самом деле, какое влияние они оказали на ход гражданской войны на Украине, и как это движение менялось со временем?

Пять лет назад, в начале июня 2014 года из Славянска на юг в сторону Донецка потянулась колонна ополченцев Донбасса и российских добровольцев. Два с половиной месяца они обороняли славянско-краматорскую городскую агломерацию от украинских войск и добрбатов.

Эти события принято считать началом войны на Донбассе (хотя это и не совсем так), как и первым участием в войне на Востоке Украине организованной группы российских добровольцев. Так получилось, что это оказалась группа во главе с Игорем Стрелковым (Гиркиным). Этот небольшой отряд зашел в Славянск, рассчитывая на быстрый, «крымский» сценарий, а оказался в гуще войны.

В украинской пропаганде принято определять россиян, воевавших и воюющих на Донбассе, либо как «наемников-профессионалов», либо как маргиналов, которым больше заняться было нечем. Материал для этого всегда найдется. При желании биографию любого активного человека можно нарезать в такую капусту, что мама родная не узнает.

Арсен Павлов «Моторола» не был светочем академической науки, работал на шиномонтаже и действительно чувствовал себя в армии лучше, чем на гражданке. Но это не превращает его в опустившегося маргинала и патологического убийцу, помешанного на войне, каким его изображают на Украине.

Однако из всей массы российских добровольцев профессиональных военных и/или людей с реальным военным опытом было очень немного. По некоторым попыткам оценки (достоверной статистики не существует), 80-85% российских добровольцев даже не служили в армии по призыву, не говоря уже о боевом опыте.

Просто все внимание сконцентрировано на нескольких знаковых фигурах, которые как раз в силу своего опыта и оказались на командных позициях. Но в самый критичный период 2014-15 годов, основная масса прибывших на Донбасс из России добровольцев представляла из себя восторженных мальчишек-максималистов с удивительной идеологической кашей в головах.

Кстати, украинская сторона постоянно замалчивает тот факт, что едва ли не все до единого знаковые командиры ополчения — из числа местных, а не «понаехавших». Составы первых «народных дружин» едва ли не поголовно были бывшими сотрудниками правоохранительных органов Украины, «Беркута» или служившими в украинской армии по контракту на офицерских должностях.

Ходаковский и Беднов («Бэтмен») –омоновцы, Алексей Мозговой служил военным комиссаром Лисичанска, Евгений Жилин служил в УБОПе в Харькове, Роман Возник («Цыган») — «беркутовец», подполковник запаса Игорь Безлер («Бес») после увольнения из армии некоторое время работал начальником охраны Горловского машзавода имени Кирова.

Даже Павел Дремов, казак казаком, и тот служил в ВСУ по контракту в 1990-х годах сержантом. И численно местные всегда превышали добровольцев из России.

В Славянске отряд Стрелкова насчитывал 52 человека, а местная народная дружина Пономарева к тому моменту уже превышала 300 человек, успела поучаствовать в захвате здания обладминистрации и здания СБУ в Донецке и состояла в основном из бывших местных милиционеров и омоновцев. Отличие отряда Стрелкова состояло только в наличии хорошего вооружения, единообразии формы и оружия и единичной подготовки редких профессионалов, которых всегда не хватает в такого рода конфликтах: гранатометчиков и зенитчиков. Как результат — тяжелые потери украинской авиации в небе над Славянском.

Отряд Стрелкова сбил из ПЗРК три Ми-24 (еще один повредил), один Ми-8 и самолет Ан-30.

Впоследствии, кстати, когда появилась возможность «выбирать» среди российских добровольцев, предпочтение всегда отдавалась носителям специальных военных профессий: тех же зенитчиков и гранатометчиков, механиков-водителей со старым советским опытом, артиллеристов.

Для всей этой разнородной массы добровольцев именно «русский мир» стал объединяющим, только вот понимали они его порой прямо противоположно. Диапазон политических пристрастий был максимален: от строго монархических до крайне левых, «чегеварианских» со всеми остановками.

Большей частью этот поток был неуправляем, но затем включились «профильные» организации, которые стали посылать «своих» в «свои» отряды. В результате стали появляться части, целиком составленные по идеологическим соображениям.

В тогдашнем руководстве ДНР и ЛНР из местных на первом этапе однозначно побеждали левые, ориентированные на социалистические идеи порой даже в каком-то удивительном троцкистском их изводе.

Это объясняется социально-экономическим положением на Донбассе за все время украинского господства, антиолигархическим пафосом и структурой общества. И лишь часть российских добровольцев вписывалась в эту атмосферу, но некоторые, как, например, кургиняновское движение «Суть времени» даже претендовали на первые роли.

А так называемые казачьи части, в том числе и отряд Дремова, особой идеологией не отличались. «Казачья идея» воспринималась ими в основном как странная помесь монархизма и анархизма, больше образ жизни, чем идеология.

Отдельный разговор о так называемых национальных отрядах, которых на самом деле почти не было. Во время боев за гору Карачун Стрелков распорядился кричать в мегафоны «Аллах акбар!», чтобы «пугать» украинцев «чеченским спецназом». Но это был чистой воды блеф, хотя небольшой чисто чеченский отряд потом появился, но дисциплиной не отличался и его закономерно «попросили» домой.

Отряд «Пятнашка», состоявший исключительно из добровольцев, в этом плане очень показателен. Собственно говоря, это самый первый стихийный отряд российских добровольцев в чистом виде.

Он никогда не был узко национален, хотя на многих коллективных постановочных фото его бойцы часто снимаются на фоне абхазского и осетинского флагов. А нашивка батальона откровенно была срисована с абхазо-адыгского герба: открытая ладонь, обрамленная звездами.

Придумал это, конечно, Ахра Авидзба («Абхаз») — организатор и первый командир «пятнашки», уроженец Сухума, экономист по образованию, учившийся в РУДН. Но звезд на символе батальона ровно 15. Столько было первых добровольцев, списавшихся в социальных сетях и приехавших в Новошахтинск.

Отсюда и название отряда.

«Пятнашка» просто в силу своего происхождения была предельно деидеологизирована, и символизировала собой как раз тот самый стихийный ответ на победившие на Украине взгляды.

Сам «Абхаз» сравнивал майданные решения по языку и ущемлению русскоязычного населения с событиями 1989-90 годов в Абхазии (разделение обучения на грузинском и других языках в Сухумском университете, с чего и началась «горячая» стадия застарелого грузино-абхазского конфликта).

Кто-то болезненно реагировал на «бандеризацию» украинского общественного сознания, кого-то привлекала идея защиты русских людей.

То есть, это была структура как раз того абстрактного «русского мира» без примеси искусственных «взвесей» монархизма, империализма, троцкизма и марксизма-ленинизма, и удивительных изводов псевдо геополитических идей отдельно взятых доморощенных «философов».

Неудивительно, что именно «пятнашка» в короткий срок стала одним из самых боеспособных подразделений ополчения, а затем ВСН. Авидзба на посту командира «пятнашки» сменил осетин Олег Мамиев («Мамай»), погибший в мае прошлого года от случайного попадания гранаты из АГС прямо во время записи телеинтервью с ним на передовой для ВГТРК.

Приток и отток российских добровольцев всегда носил стихийный и «сезонный» характер, и эти волны нехорошо сказывались на общих настроениях. Посидевшие в окопах люди радикализировались, требовали быстрых решений, разочаровывались и просто уезжали. Приезжали новые, но каждый раз эти приливы и отливы порождали перепалки в социальных сетях, «нас слили», «мораль падает» или наоборот возрастает и все тому подобное.

Все эти идейные споры и противоречия с интенсификацией боевых действий естественным путем стали сходить на нет. Партизанщина первых месяцев 2014 года подразумевала некоторую политическую вольность нравов. Когда же война переросла в классический конфликт высокой интенсивности, идейная раздробленность стала только мешать.

И не все избавились от этого синдрома, что стало частью причин конфликтов так называемой «бригадизации» — создания из местного ополчения и добровольцев аналога регулярной армии. Наиболее упорствовали в своем анархизме отряды и командиры, придерживавшиеся не столько идеологии, сколько «образа жизни», в первую очередь, казаки.

Но в целом состав добровольческих отрядов принципиально не изменился.

Принято считать, что добровольческое движение, как и вечные идейные споры на Донбассе не слишком одобрялись профессиональными военными Донбасса и официальной Москвой.

В целом это так, но стихийную составляющую никто не отменял.

Несколько раз предпринимались попытки просто не пускать потенциальных добровольцев через границу, что тут же вызывало крайне резкую реакцию на Донбассе в привычном стиле «нас слили».

Наличие российских добровольцев (как профессионалов, так и мальчишек-максималистов) всегда воспринималось местными как видимая, «народная» составляющая поддержки со стороны России.

Офицеры, проводившие «бригадизацию», и профессиональные военные советники — это одно, а человек, бросивший хорошую работу или бизнес, или рискующий своей еще не состоявшейся жизнью мальчишка из хорошей московской семьи — это другое.

В некоторых регионах России (например, КБР), кстати, до сих пор пользуются заслуженным и официальным уважением ветераны еще одной подобной войны — абхазской. Они даже проводят в школах уроки мужества, а абхазский День победы еще недавно отмечали в Нальчике как чуть ли не государственный праздник с мероприятиями на стадионе. Донбасским ветеранам такое даже не снится.

Табуированность этой темы — сюрреалистична. В конце концов, добровольческое движение деятельной помощи братским и/или страдающим народам в России было всегда уважаемым и одобряемым с начала XIX века.

Достаточно вспомнить войны на Балканах и даже массовость поддержки в России буров во время второй англо-бурской войны.

А сейчас речь идет о теме, стремящейся стать чем-то вроде очередной скрепы, — формировании «русского мира» в его патриотическом, а не надуманном понимании.

Возможно, должно пройти еще какое-то время и закончиться война, чтобы из всего этого были бы сделаны выводы. Главным же, если так допустимо сказать, удивлением стало то, что основную массу российских добровольцев составляли необстрелянные мальчишки «цифрового поколения». Значит, наверное, не так все с этим поколением плохо, как было принято снобистски считать.

Источник: https://news.rambler.ru/conflicts/42305259-kak-rossiyskie-dobrovoltsy-povliyali-na-hod-voyny-v-donbasse/

Pravovoe-obesp
Добавить комментарий